Сейчас 
1124 
Эти люди своими глазами видели последствия взрыва на четвертом блоке Чернобыльской АЭС и своими руками убирали радиоактивную пыль, которой засыпало деревни, города, дороги и леса.
40 лет назад 314 мужчин из Орска получили повестку и отправились в зону отчуждения. Они до сих пор в мелочах помнят молчаливые чернобыльские пейзажи, отдельные звуки, запахи и ощущения.
Александр Ябс, ликвидатор последствий аварии на Чернобыльской АЭС— Это было дико. Населенный пункт, дома есть, населения нет. Кое-где скот.— Петух пел всё время.— Кое-где скот был, да. На всю деревню если бабка с дедкой были только, больше никого не было.— Да никого не было!— У нас были! Я рассказывал, где я был, я не говорю за тех, кто еще где-то был.— Это было дико! И у меня в мыслях не было того, что пройдет время, люди забудут и туда побегут, экскурсии будут, как в наше время уже экскурсии ведут там.
Сейчас в Орске проживает 81 ликвидатор. Перед сороковой годовщиной чернобыльского взрыва часть из них собралась в здании Октябрьской администрации, где вспоминали, спорили, молчали о том, что объединяет их всех. Например, Владимир Карякин рассказывает, как постоянно приходилось отмываться от грязи — после каждого соприкосновения с внешним миром. Особенно «фонил» саркофаг — изоляционное сооружение над четвертым энергоблоком Чернобыльской атомной электростанции.
Владимир Карякин, ликвидатор последствий аварии на Чернобыльской АЭСА когда идешь в село Припять или столбы замерять, или возле саркофага ходишь, то там и 5 рентген, и 10 рентген бывает. Там находишься и сразу уходишь мыться. Когда моешься, у тебя руки все коричневые, и ты начинаешь драть вот это всё. А порошка раньше не было в России, а всё там было. Моешься, моешься, там «Русь» (аппарат, который измеряет излучение), ручки на себя, стрелки показывают — «грязный». Опять моешься, моешься. Показывает — «чистый».
Кажется, что находились ликвидаторы в опасной среде недолго — например, Валерий Копылов, который был военным строителем, ежедневно приезжал в Чернобыль на автобусе, обшитом свинцом.
Валерий Копылов, ликвидатор последствий аварии на Чернобыльской АЭС— Возле насоса стоит такая сетка, чтоб кирпичи не попали, моя работа — откинуть кирпич, чтобы не засорилась, дозиметрист замерял, сколько там рентген, я садился с шофером, туда подъезжал, 5 минут отработал, назад уехал. Вся работа. Как все прошли, нас обирают в автобус и везут в Иванково (деревня, в которой жили рабочие).— 5 минут? Настолько опасно?— Да, дозиметрист замеряет и всё. Поделал и всё, назад.
Но 5 минут в открытом пространстве — это ещё много. Например, на крышах люди находились по 10-15 секунд, за это время успевали лопатами скинуть мусор, а затем спускались обратно. А вот мутантов, которых показывают в фильмах и сериалах про Чернобыль, ликвидаторы не видели: ни яблок величиной с арбуз, ни двухголовых собак. Но зато всё, что находилось на территории, приходилось уничтожать, выносить и вывозить ничего нельзя.
Владимир Карякин, ликвидатор последствий аварии на Чернобыльской АЭС— На КАМАЗ кинули и в могильник, и закопали. У меня душа разрывалась — вот эту технику бы к нам, она новая! В Россию, в Союз (СССР). Краны, автобусы, всё в могильник!— Всё зараженное было!— Жалко было эту технику!
Ежегодно «атомные солдаты» в полном составе встречаются 26 апреля у памятника орчанам, пострадавшим от радиации. Но кроме одного дня в году есть ежемесячные традиции, которые они выполняют без предварительных согласований. Просто так было решено один раз и навсегда.
Мы приходим, цветы возлагаем. Каждый месяц в последний четверг. К 12 часам.
И все они в один голос на вопрос: «А была ли мысль отказаться от поставленной задачи?» — отвечают: «Нет». Это был их долг, их обязанность, их выбор.
